О нас

"Если я смогла создать приют, который по количеству животных и качеству их содержания превышает муниципальный, то власти могли бы решить вопрос бездомных животных элементарно", - Ася Серпинская, президент Киевского общества защиты животных.

– Ася Вильгельмовна, расскажите, с чего все началось. Как Вы отошли от научной и образовательной деятельности? Как решили создать приют?

– Я бы не сказала, что это было случайно. Я с детства любила животных. Все мои родственники, члены семьи всегда проявляли ласку и заботу по отношению к братьям нашим меньшим. Я выросла на этом, поэтому мне не понятна та философия, которой придерживаются во многих семьях, мол, «животных не должно быть в доме». Но уделять столько внимания животным, как хотелось, в молодости я не могла – семья, работа, карьера отнимали практически все время.
Все решил случай. В один февральский день 1999 г. исчезли милые, хорошие собачки, жившие возле дома моих детей на автостоянке. Детям сказали, что животных отвезли в Бородянку, в приют. Мы забеспокоились, собрали деньги и поехали их оттуда выкупать...
После того, что я увидела в так называемом приюте в Бородянке (Киевская область), весь мир перевернулся в моих глазах. У меня в ушах стояли эти крики. Не лай, не вой, а именно человеческий плач, рыдание, когда собака знает, что ее здесь убьют. Они грызли прутья, молили, чтобы их отсюда забрали... Жижа из грязи, снега, экскрементов, которые никто не чистит. Еще живые едят уже мертвых... Мы кидали хлеб. Животные готовы были за него перегрызть горло.
Своих собак мы там не нашли. Очевидно, их убили. Тогда действовало правило убивать при отлове 99% собак. Так зарабатывали: в документации писали, что бродяжки живы, и в течение 10 дней на них получали средства и питание.

По возвращению в Киев я начала искать организацию, занимающуюся защитой животных. Я думала, расскажу о том, что творится в Бородянке, и все побегут туда спасать животных. Я действительно нашла международную организацию, но ответом на мой рассказ было: «ну и что мы можем сделать?» И тем не менее, я им начала серьезно помогать. У них тогда возникли большие неприятности: зарубили поставки наркоза, который не был лицензирован в Украине. Организация («Общество защиты животных «S.O.S.» - прим. ред.) его использовала для стерилизации бездомных животных за деньги европейских спонсоров.

– Это была хаотичная стерилизация животных?

– Да, системной ее трудно было назвать. Я им помогала организовывать под Верховной Радой пикеты в поддержку законопроекта о защите животных, акции, чтобы вернули медикаменты для операций. Когда стоит десять человек, вряд ли кто-то обратит на это внимание. А когда стоят две сотни, это уже вызывает реакцию. Я помню, снимала с лекций целые потоки студентов на подобные акции.

– Как Вам удавалось мотивировать студентов участвовать в пикетах в поддержку животных?

– Как? Зачетами. Но потом мне не понравилось отношение главы этой международной организации к Киеву, Украине, людям в целом. Мы приходили после пикетов мокрые, уставшие, а они на нас смотрели, как на быдло. Все делалось ради оправдания спонсирования из Европы. Когда нужна была реальная помощь, организация умывала руки.

– Как Вы пришли к созданию своего приюта?

– Я ушла с этой организации, узнала, что есть Киевское общество защиты животных, разыскала его представителей. Кстати, это самая древняя в Киеве подобная организация – она существует с 1960 г. Правда, как оказалось, репутация этого общества защиты животных была сильно испорчена, счет – пустой...

– Насколько известно, Киевское общество защиты животных имело приют для дворняжек в столице. Куда он делся и какова участь собак, которыми приют опекался?

– В конце 1980-90гг. в Киеве действительно существовал приют для домашних животных, если это место, конечно, можно было так назвать.

В старом бесхозном аварийном здании инфекционной больницы, ожидавшем сноса, было временное пристанище для собак. Им привозили какие-то помои из столовой. Попасть на территорию было невозможно. «Приютом» командовали несколько старушек. А председательствовала некая г-жа Агафонова Л., которую никто не избирал. Предыдущий глава общества просто передал ей печать, когда уезжал на пмж за границу. Общество фактически ничего не делало, не было ни поисков спонсоров, ни стерилизации. А в 1998 г. это место на Татарке приглянулось предприятию «Генеральная дирекция по обслуживанию иностранных представительств». Эта структура предложили г-же Агафоновой построить приют в другом месте, а чтобы зоозащитники были сговорчивее, положили на счет Киевского общества защиты животных 100 тыс. грн (в апреле 1998 г. $1=1,8 грн). Какую-то сумму выдали и на руки председательнице.

30 апреля 1998 г. Агафонова Л. подогнала к приюту на Татарке металлический фургон, внутри обитый резиной, и ребят с коммунального предприятия «Фауна-сервис». Вопреки сопротивлению женщин, которые ухаживали за животными, группа прибывших переколола всех собак (а их было около двухсот) транквилизаторами и сложила в фургон. Женщины пытались отбить собак, но приют был оцеплен милицией, и волонтеры на трое суток были задержаны. Ну а собак оперативно вывезли за Киев. На границе Вышгородского района грузовик с с живым грузом завернула милиция – из-за отсутствия сопроводительных документов. И вот машина возвращается в столицу. А ведь завтра 1 мая, послезавтра – второе, все отдыхают, до собак никому нет дела... Первые дни мая оказались невероятно жаркими. А животные в металлическом фургоне лежали без воздуха и воды, сваленные в кучу... Одним словом, выжили лишь те, которые были сверху. Остальные умерли в страшных муках от удушья.

Через несколько дней выяснилось, что собак собирались отвезти в село Синяк Вышгородского района на бывшее тепличное хозяйство. От этого хозяйства остались только металлические арки, пленку посрывал ветер. Несколько соток оградили сеткой, вот и весь приют. Никаких булок, никакой крыши над головой. Собаки умирали от холода, некачественной пищи, болезней. Летом 1999 г. Агафонова увидела, что собак практически не осталось. Тогда она начала ловить по городу щенков и свозить на эти теплицы... В таком состоянии я и нашла общество: руководство ворует, а вместо приюта для бедняжек – концлагерь смерти.

– Неужели никому не было дела до того, чем занимается общество защиты животных?

– Для того, чтобы изменить положение дел, мне пришлось разыскать членов этого общества и собрать конференцию (законодательный орган организации). Только так мы смогли выгнали аферистов. Меня на этой конференции избрали президентом общества, обновили и состав правления. В тот же день мы сели на машины и поехали в с. Синяк. В приюте мы нашли примерно 40 собак (несколько взрослых, остальные – щенки), все они болели чумой. Я тогда была наивная, неопытная, думала, что смогу что-то изменить, нашла ветеринаров, платила деньги за лечение. Деньги брали, но лечение не проводилось. В итоге, практически все собаки погибли.

Мы начали понемногу обустраивать этот «приют», строили будки, завезли из города собак, которые до этих пор жили на квартирах у членов общества, поставили котел, начали варить животным нормальную еду. Со временем количество собак увеличилось до ста.

А в 2000 г. началось распаевание земель, и к нам сразу же пришел местный председатель колхоза и сказал, чтобы мы убирались отсюда. На сборы нам дали месяц.

Мы кинулись искать новое помещение в заброшенных фермах, но никто не хотел принимать собак. Это помещение, где мы сейчас находимся, председатель колхоза согласился нам сдать в аренду. Ему тогда нужны были собаки для охраны, он выращивал картошку для шведов на чипсы, а на поля повадились воры. Собаки показали себя плохими охранниками, ко всем ластились, хвостами виляли. Но когда председатель понял, что толку от нас никакого, я уже подписала договор аренды на пять лет.

Когда мы сюда заехали, здесь было четыре стены, ни окон, ни дверей, полуразобранная крыша, выбиты на полкирпича дождем стены. За лето мы расчистили территорию, поставлии несколько вольеров, будку сторожа, котел. К осени мы построили будки для собак, и страшно обрадовались, что они будут зимовать в тепле.

Но в 2002 г. председатель колхоза поставил нам ультиматум: или покупайте помещение, или уходите. Нам согласились продать его за 65 тыс. грн. У общества денег вообще не было, на счету еще после г-жи Агафоновой осталась одна тысяча гривен. А к тому моменту у нас было уже около 200 собак. Часть денег я собрала дома, а на остальное пришлось взять кредит, заложив свою квартиру. За 2 года я выплатила кредит. Но когда пошли заключать договор купли-продажи, то председатель колхоза сбил с нас еще 18 тыс. грн - якобы НДС. Снова были угрозы: или платите, или уходите. Мы собирали деньги еще несколько месяцев. И только с 2004 г. я получила имущественные права на это помещение.

– Каков вклад спонсоров в создание приюта для животных в Гостомеле?

– Спонсоры начали появляться с появлением нашего сайта, но то, что мы получали от них, было копейками на фоне наших потребностей. Когда в 2004 г. одна из компаний нам подарила лекарств на 500 грн., нашему счастью не было конца. Так получилось, что я частный владелец приюта, хотя хотела, чтобы приют принадлежал Киевскому обществу защиты животных. Взять и подарить? Я боюсь. Вдруг я заболею или что-то еще, а появится кто-то вроде г-жи Агафоновой, и всему придет конец.

Я просто так свою собственность никому не отдам. Мы сначала обслуживали приют на нашей с мужем шестерке. Однако со временем потребности разрослись, и появилась необходимость в новом автомобиле. Решили брать «ИЖ-пирожок», который стоил $5 тыс. Я разослала всем организациям, компаниям, которых знала, письма с просьбой помочь. Ответа – ноль. Но мы таки купили машину. Сын помог. Вот и получается, что все, что здесь есть, сделано в основном за деньги моей семьи, хотя я везде говорю для солидности, что это приют Киевского общества.

– Со времени создания приюта в Гостомеле прошло семь лет. Ощущаете ли Вы изменения отношения общества к животным?

– Исторический процесс созревания социума идет, и я вижу, что общество меняется. Во всяком случае, сегодня фраза «права животных» звучит нормально. Все больше людей понимают, что человек не один, а с ним рядом живые существа, которые тоже имеют права.

– Сколько сегодня животных в Вашем приюте и сколько денег уходит ежемесячно на их содержание?

– У меня более 500 собак и около 200 котов. На их питание, лечение, уход за приютом в месяц нужно как минимум 30 тыс. грн. А ведь мы живем на гораздо меньшие суммы. Соизмеримы ли эти деньги с 6 млн. грн, которые власти Киева ежегоднго тратят «на решение вопроса бездомных животных»? Приют должны обслуживать минимум 10 человек, но у нас сейчас работает всего два человека.

А ведь это не одни и те же животные, здесь происходят ротации. Нам постоянно подбасывают собак и кошек, привозят, просят, чтобы мы у себя приютили. Новоприбывшие животные требуют, как правило, специального ухода, стерилизации, лечения. За 2-3 года приют полностью обновляется. Одни животные умирают от старости (они к нам попадают уже в преклонном возрасте), некоторые – от болезней, с которыми к нам поступают. Также животные обретают хозяев. Мы никогда не усыпляем животных.

– Какой способ решения проблемы бездомных животных в Киеве является наиболее эффективным, по Вашему мнению?

– В Киеве примерно 25 тыс. бездомных животных. Это значит, что построив 20 приютов, и сделав стерилизацию дворняжек, проблему можно было бы решить полностью.

– Чем вы объясняете наличие проблемы бездомных животных?

– Нежеланием властей ее решить. Если я смогла своими силами создать приют, который по количеству животных и качеству их содержания превышает муниципальный в Бородянке, то власти могли бы это сделать элементарно.
Я не верю, что такой богатый город как Киев, не может решить проблему. Деньги под эту проблему и немалые выделяются годами и бесследно исчезают, а всех это устраивает. Куда же тратится 6 млн. грн? На дорогие командировки работников коммунальных предприятий и других структур в Данию, Швецию для перенимания опыта, на офисы подороже и не только…

– Недавно Киевгорадминистрация утвердила программу стерилизации бездомных животных и предусмотрела на нее 76 млн. грн. на ближайшие четыре года. Каковы Ваши прогнозы относительно реализации подобной программы?

– Я не оптимист в этом вопросе. Я столько раз сталкивалась с чиновниками, столько раз билась головой об эту бюрократическую стену. Я множество раз писала и даже не получала ответы на свои запросы. Мы обращались к начиная от директора коммунального предприятия и заканчивая президентом Украины. Ответа или не было, или нам писали: «спасибо за сигнал, было поручено тому-то и тому-то разобраться». Короче, это все отписки. Сколько еще умрет живых существ в Украине, пока их жизнь научатся ценить?!

Адрес статьи в Интернет: http://animals.in.ua/photoreport.phtml?id=31